realistromantic (realistromantic) wrote,
realistromantic
realistromantic

Не с насилием они боролись, а с семьей!



Во-первых, поздравляю всех, кто боролся с пресловутым «законом о шлепках»: 7 февраля 2017 года вступил в силу 8-ФЗ, по которому родители и другие близкие лица — больше не хулиганы и не экстремисты, а простые люди. И за первое насильственное причинение физической боли без вреда здоровью (УК 116) полагается теперь, как и всем, административное наказание, а не до двух лет лишения свободы без права примирения.

«Но успокаиваться рано». Дело в том, что те, кто изобретали, готовили и вводили «закон о шлепках», никуда не делись. Не делись ни те, кто фальсифицировал статистику о якобы чудовищном «семейном насилии», ни Европа, которая теперь очень недовольна тем, что Россия не ставит во главу угла «серьезный и специфический характер насилия в отношении женщин». А значит, борьба продолжится.

Только вот за что борьба? Что хотели те, кто готовили «закон о шлепках»? Они говорили, что борются с насилием. А я считаю, что они борются с семьей. Они врут не только в цифрах. Они врут даже описывая собственные законы. Как же узнать, зачем им был нужен «закон о шлепках»?

Те, кто воюют с ювенальной юстицией (ЮЮ) «в поле» — защищая семьи в судах, анализируя практику применения законов, заранее знали, что УК 116 нередко использовался как один из инструментов «сравнительно честного» отъёма детей. И понимали, для чего нужно вводить ущемление семьи в этой статье.

Теперь, когда несуразность «закона о шлепках» стала понятна даже принявшей его «Единой России», можно просто спокойно подумать над смыслом слов этого юридического «шедевра». И догадаться, какие были истинные намерения «борцов с насилием».

1. В УК есть много статей о преступлениях против личности. Это и причинение вреда здоровью, и унижение, и нарушение сексуальной неприкосновенности. Во многих статьях есть важное условие: преступлением считается только то, что совершено против воли потерпевшего.

Действительно, чем отличается поединок боксеров от побоев? А сожительство от изнасилования? Тем, что нет насилия. Поэтому и говорится о насильственных преступлениях. Но само по себе насилие в чистом виде — не преступление. Любое принуждение — это насилие, но не любое принуждение — преступление.

Играя на слове «насилие», были придуманы такие расширительные толкования, как психологическое насилие (когда заставляют сделать уроки или собрать игрушки) и экономическое насилие (когда не дают денег на новый айфон). А уж государство — так это вообще классический аппарат насилия!

Итак, борцы с «семейным насилием» взялись именно за УК 116 — статью, в которой минимум уголовщины (вред здоровью прямо исключен формулировкой статьи), но есть насилие. То есть, «закон о шлепках» и по форме, и по пиар-сопровождению — занимается не преступлениями, а насилием в почти чистом виде.

2. Что же они сделали с этой статьёй? Они стали сильнее бороться с насилием? Ужесточили за него наказание?

Нет!

По «закону о шлепках», наказание за побои не только не ужесточилось, а смягчилось — для всех, кроме родных и близких. А вот близких лиц приравняли к хулиганам и тем самым в несколько раз ужесточили меру наказания.

Так что, разве они боролись с насилием? Или же дело именно в семье?

3. Если быть точнее, то они заявляли о борьбе с «семейно-бытовым насилием». Во многих «бытовых» преступлениях, в приговорах по которым фигурирует УК 116, обвиняемые и потерпевшие — это собутыльники. Тяжелый алкоголизм разрушает нравственное чувство, стирает грань между избиением и убийством. В этой группе действительно от одного до другого — один шаг.

Но творцы «закона о шлепках» аккуратно отвели алкоголиков от своего удара. В «законе о шлепках» написали, что к хулиганам приравниваются именно «близкие лица» (родные и ведущие совместное хозяйство), а собутыльники — это скорее, в обычном понимании, «друзья» или соседи — совместного хозяйства не ведут. Алкогольное опьянение по этому закону тоже не отягчающее обстоятельство. Отягчающее обстоятельство — именно семейные отношения. А для алкоголиков — смягчение наказания (см. выше).

Итак, их интересовало не вообще «семейно-бытовое» насилие, а именно семейное.

4. Примем их логику, предположим на минуту, что шлепок по попе — это действительно то, за что нужно сажать родителей на 2 года, а ребенку — ставить клеймо «сын уголовника». Пусть даже так! Пусть цель — создать драконовые меры наказания за это «семейное (небытовое!) насилие». Но тогда бы не получилось так, что по УК 115 (побои с легким вредом здоровью) дают только 6 месяцев, а по УК 116 (побои без легкого вреда здоровью) — целых 2 года. Если бы крючкотворы действительно хотели этим законом бороться с насилием, они бы скорректировали всю линейку статей УК!

Нет. Они изменили только одну статью. Ту единственную, по которой можно возбуждать дело без серьезных объективных признаков. Синяк на лбу от детских шалостей братьев, просто устная жалоба на родителей — возбуждается дело по УК 116 — достаточный повод отнять ребенка.

А то, что вышло так, что теперь надо «бить сильнее, чтобы дали срок меньше», так, чтобы был вред здоровью, — авторов не особо волнует. Их волнует только одна эта статья. Статья, заранее известная своей сомнительностью.

Получается, логика закона не в том, чтобы защитить кого-то (родных) от чего-то (преступного насилия), а в том, чтобы добраться до чего-то (до семьи) с помощью чего-то (удобной статьи уголовного кодекса). И тогда понятно, что и манипуляция с цифрами, и поспешность принятия закона, и юридическая топорность, и конституционная абсурдность — слагаемые одной и той же ювенальной затеи.

Чтобы остановить эту затею, было недостаточно юридического анализа. Сотням людей понадобилось собирать подписи в пикетах и в электричках. Понадобились усилия членов ОП РФ и СФ РФ. Огромную роль сыграли корреспонденты ИА Иван-чай, которые сумели «достучаться» до Президента. Список можно продолжать. И когда всё сложилось — ситуация была повёрнута.

Но повторю: успокаиваться рано. 323-ФЗ — не первое, что выносило это «чрево». Его юридические инициативы (такие как законопроекты 42197-6 и 3138-6) уже были и раньше — и их тоже приходилось останавливать гражданскому обществу, и тоже потребовались немалые усилия. И речь там шла совсем не о шлепках. Им безразличны побои, женщины и дети. Это всё — только предлог к чему-то. Им почему-то нужно добраться до семьи. Чем-то она их привлекает. То ли «просто» дети стали товаром, то ли что-то еще. То ли всё сразу (и это самое правдоподобное). В любом случае, нам придется давать им отпор. А значит, вглядываться и разбираться, с кем мы имеем дело. И тут вопрос уже выходит из простой социальной сферы.

Борьба продолжается. Ее исход не решен. И зависит от всех нас: и от тех, кто активно действует, и от тех, кто просто поставил подпись, и от тех, кто пока пытается отмахнуться. Думаю, самое «интересное» еще впереди. Потому что свое главное лицо агрессор еще не явил.

Tags: защита семьи, ювенальная юстиция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments