realistromantic (realistromantic) wrote,
realistromantic
realistromantic

«Перестали ли вы пить коньяк по утрам?», или Что такое пресуппозиция



Иногда нам задают вопросы типа:
— Перестали ли вы пить коньяк по утрам? Да или нет?

Как правильно отвечать на такие вопросы?

Что такое пресуппозиция

Пресуппозиция в предложении — утверждение, истинность которого вытекает как из самого предложения, так и из его отрицания.

Пример:

Предложение: Мой муж бросил курить.
Отрицание: Мой муж не бросил курить.
Пресуппозиция: Мой муж курил.

Не важно, что вы на это говорите: «да» или «нет», — вы признаёте, что ваш муж курил. (А попутно и то, что у вас есть муж.)

Как быть, если вам задают вопрос с ложной пресуппозицией?

Так же, как если вам задают вопрос, и ограничивают ответ. Например:

— Сколько будет 2x2? Пять или шесть?

Здесь правильно было бы либо ответить «четыре». Или «ни пять и ни шесть». Или просто не отвечать.

Например:
— Перестали ли вы пить коньяк по утрам? Говорите! Да или нет?
— Ни да ни нет. Я никогда не пил коньяк по утрам.
— Так да или нет?
— Повторяю: я не пил коньяк по утрам.

И это будет правильным, совершенно корректным и предельно прямым ответом. Тот, кто требует ответа «да или нет» на вопрос с ложной пресуппозицией, делает то же самое, кто спрашивает, будет ли 2x2 пять или шесть. Прямой, правильный и корректный ответ — четыре.

Совсем простой пример недостаточного выбора:
— Вы идиот? Отвечайте «да»!
— Нет.
— ?

Вообще, вопросы с пресуппозицией — это вполне нормальные и естественные вопросы, это не обязательно манипуляция и т.д. В обычной жизни пресуппозиции нами часто не замечаются: «Знает ли твоя мама, что у тебя двойка?». Кроме очевидной пресуппозиции «у тебя твойка», есть и не бросающаяся в глаза «у тебя есть мама»...

Может быть, что вопрошающий был кем-то дезинформирован о том, пили ли вы коньяк, или просто что-то не так понял. Но спрашивает прямо, потому что боится, что вы будете увиливать от ответа. Поэтому ответ на поставленный вопрос: «Я никогда не пил коньяк по утрам», — является и корректным, и прямым, и полным одновременно.

Иногда пресуппозиции используются в манипулятивных целях, и даже не обязательно во зло. Например: «Машенька, ты сегодня сама съешь кашу или тебя покормить?»

А иногда люди и сами не понимают, что делают что-то нехорошее. Всё зависит от конкретной пресуппозиции.

Реальный пример

Свежий пример — с переименованием станции «Войковская».

Вопрос на «Активном гражданине» был поставлен так:

— Нужно ли переименовать «Войковские» станции метро, железной дороги и пересадочный узел?

К этому вопросу, чтобы люди «не перепутали, как отвечать», были приложены мнения «экспертов», вещающих, что Войков был ужас-ужас кровавым цареубийцей, и поэтому надо срочно всё как-нибудь переименовать. По телеку показывались постановочные кровавые сцены. Но в итоге на тот вопрос большинство всё равно ответило «нет». Видимо, многие просто решили: «Ну, цареубийца или нет, это я еще не знаю, а оставить всё в покое хочу уже сейчас», — и отмахнулись от мнений «экспертов». И правильно сделали: оказалось, что эксперты попросту надули.

Тогда у возмущённых желающих «пробить переименование демократическими методами» возникло желание поставить вопрос по-другому, чтобы получить нужный результат. Как это сделать, если не помогли даже жестокие приемы в духе «метафизического реализма»? Использовать пресуппозицию, в которую заложено всё, что необходимо.

Тогда правильная манипулятивная постановка (с пресуппозицией) могла бы быть, например, такой:

— Должна ли станция метро носить имя террориста и цареубийцы П. Войкова?

Если выбираете «Да» — значит вы за террористов. Если «Нет» — значит вы за переименование.

Вот что по этому поводу говорят Уважаемые Люди:

— Вопрос о переименовании «Войковской» в том виде, в котором он вынесен на голосование, сформулирован ущербно, — уверен первый заместитель председателя Комиссии по культуре Общественной палаты РФ Михаил Лермонтов. — Люди же в подавляющей массе своей ничего не знают о Войкове, не знают, кто он такой. Поэтому, чтобы получить объективную картину общественного мнения следовало конкретизировать вопрос, добавив к фамилии Войкова слово «преступник» или «цареубийца». Вот тогда количество проголосовавших за то, чтобы станция метро по прежнему носила имя такого негативного персонажа наверняка оказалось бы во много раз меньше.

Как быть в таких случаях?

Мысленно представьте себе такую электронную голосовалку с одним вариантом:
— Требуете ли вы отставки правительства?
[Да]


Фактически, такая форма — это не голосование, а сбор подписей. Собирать подписи можно. Но нельзя сбор подписей выдавать за опрос.

Соответственно, электронная голосовалка, спрашивающая: «Должна ли станция метро носить имя террориста и цареубийцы П. Войкова?», — в условиях, когда большинство «не в курсе» того, что «П. Войков был террористом и цареубийцей», по смыслу, теряет статус социологического инструмента и превращается в онлайн-петицию. Если вы не готовы подписаться ни под «да», ни под «нет», то корректно требовать вариант «некорректный вопрос» либо просто «затрудняюсь ответить / отказываюсь отвечать». И при интерпретации результатов число голосов по варианту «затрудняюсь ответить» будет очень важно.

Tags: Войковская, голосование, демократия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments