realistromantic (realistromantic) wrote,
realistromantic
realistromantic

Само-осознание и рефлексивные игры



Люди придумали много способов что-то изучать, строить какие-то модели. Есть, например, в математике целая теория игр. Но как-то обычно при таком изучении «за скобками» остаётся самое интересное — сама способность людей строить модели, осознавать самих себя.

Оказывается, этот пробел не фатален, и есть вполне формализованные модели такого само-осознания, которые, как это ни удивительно, даже подтверждаются в опыте. Один из простейших опытов состоит в том, что можно составить крайне простой алгоритм, который при определенных условиях уверенно выигрывает у человека в игры типа чет-нечет.


Заметка написана по книге В. Лефевра «Конфликтующие структуры» от (страшно представить) 1973 года. PDF книги есть в интернете.

Лефевр описывает рефлексию так. Пусть у нас есть реальность (он ее обозначает T). Пусть в этой реальности есть, кроме окружающей обстановки, какие-то участники (допустим, X, Y и Z). Если при этом участник X вообразил себе эту реальность, то мы пишем T + (T)x («к реальности Тэ добавилось знание Икса о ней») и рисуем вот так:



Если после этого участник Y вообразил себе эту же реальность, то пишем T + (T)x + (T)y, а если он еще и учёл, что X уже имеет представление о реальности, то пишем T + (T)x + (T)y + ((T)x)y и рисуем:



Если же, например, Y не интересуется реальностью, а все его мысли поглощены тем, как реальность видит X, то (T)y нет, и получается T + (T)x + ((T)x)y. Если при этом Икс существует только в воображении Игрека, то получается еще проще: T + ((T)x)y. Здесь нас интересует только структура этих представлений, а не то, сколь они точны.

Если же Икс подумает о своих мыслях о реальности, то такие мысли будут обозначаться ((T)x)x. И так далее.

Оказывается, уже при таком подходе можно обнаружить много интересного. Например, существуют определенные типы сознания, которые, сколько они не будут пытаться помыслить, какой глубины рефлексию они не разовьют, они всё равно остаются в определенных рамках. И эти рамки определяются уже самой структурой таких мыслей, привычным им способом размышлений, а не тем, о чём они попытаются помыслить.

Лефевр приводит пример сознания солипсиста, который вместо того, чтобы думать о реальности, думает о себе, думающем о реальности. У него из T вместо (T)x получается сразу ((T)x)x. А слагаемое (T)x не появится никогда. Сколько бы он ни думал, его сознанию будут доступны получаться только мысли о своих мыслях: ((T)x)x, ((((T)x)x)x)x, (((T)y)x)x и т.д.

Другой пример (излагаю по-своему) — религиозное сознание, там вместе с любой мыслью Tx сразу появляется мысль: ((T)y)x — «Бог это уже подумал», здесь y — Бог. Сколько верующий ни будет размышлять, он останется верующим: вместе с любой (T...)x у него будет и ((T...)y)x. Даже когда он это поймёт, всё равно моментально в его сознании появится и мысль, что Бог это тоже подумал.

Что, кстати, в отличие от солипсиста, не страшно, ведь (T)x не теряется. А может быть в чём-то даже и хорошо. Но это тонкий и очень интересный вопрос, выходящий за рамки этой заметки. Да и за рамки такой простой рефлексивной модели. Я только хочу отметить, что уже здесь можно разглядеть, что вообще существуют типы сознания. И чтобы сменить этот тип, нужны усилия особого рода, здесь мало просто придумать хороший вопрос и дать на него ответ.

Теперь об игре чет-нечет. Представьте игру типа «камень-ножницы-бумага», только еще проще: один игрок загадывает, в какой руке камень, а другой отгадывает. Либо оба загадывают орла или решку, и задача одного игрока в том, чтобы загаданные стороны совпали, а другого — не совпали.

Опишу самый простой вариант эксперимента (его проводили еще до Лефевра). Один игрок — человек. Другой — автомат. Человеку говорится, что автомат работает по заложенной программе, и он сейчас попытается человека обыграть. Человек начинает сопротивляться этому обыгрыванию. И именно на это сопротивление и рассчитан автомат. Лефевр называет такие «устройства, превращающие опасения в явь» дриблингами.

Этот автомат работает предельно просто. В нём заложена один раз и навсегда вручную подобранная последовательность ходов. Перед началом каждой игровой партии автомат выбирает случайную сторону монеты, а затем, как шарманка, во всех игровых партиях в одном и том же порядке выбирает либо эту сторону, либо противоположную.

Вот такая последовательность давала автомату частоту выигрышей у человека 80%:
+ + – – – + – – – + – – + + – – + + + +

Плюс здесь — выбранная изначально сторона, минус — противоположная. Игра с каждым человеком длилась только 20 ходов.

Если бы человек не пытался сопротивляться, а просто бросал монетку, то он проигрывал бы не в 80% случаев, а только, как и положено по теории игр, в 50%. И даже если бы он всегда выбирал одну сторону — были бы те же 50%.

При этом, понятно, с каждым испытуемым автомат играл только одну партию из этих 20 ходов — иначе бы на втором повторе той же последовательности его бы раскусили.

Самое забавное, что человек может перед началом игры выбрать, за что он играет — за то, чтобы сторона монетки совпала, или за то, чтобы она не совпала. Автомату это знать совершенно не нужно: главное, чтобы человек пытался с ним бороться. И даже в конце игры автомат так и не узнаёт, кто за что играл, как ходил человек и кто победил.

Игру можно заменить другой, например, блужданием по лабиринту — и очень часто одна и та же последовательность прекрасно работает в разных играх. А автомат даже не знает, в какую игру он играет.

Познавательная ценность опыта в том, что оказалось, что автомат уверенно побеждал только тогда, когда экспериментатор с помощью интонации заранее создавал у испытуемого ощущение, что приходится играть с таинственным и хитрым автоматом, который сам будет пытаться выиграть у человека, отчего возникает намерение противодействовать автомату. А как только человек от этого отказывается и, например, сам начинает пытаться манипулировать автоматом, вся «магия» исчезает.

На языке рефлексивных игр это соответствует той модели, что автомат проводит «рефлексивное управление» человеком, а попытки человека рефлексивно управлять автоматом подавляются рядом изначальных установок, данных экспериментатором.

Интересно еще вот что. Есть такая модная «теория» — бихевиоризм. Мол, человек — это только набор рефлексов, и никакого сознания там нет. Теория, вообще говоря, опасная, ведь по ней выходит, что человек — это просто машина, а значит, им нужно только управлять, а свободы ему давать никакой нельзя. И если рьяному адепту этой теории — психиатру, работнику министерства образования или еще какому-то человеку, в руках которого есть средства, которыми можно реальность подгонять к теории, — сказать слово «сознание», то он ведь что сделает? Правильно, на такой стимул он обязательно отреагирует реакцией, полностью обусловленной его теорией: он «схватится за пистолет». Или за шприц с галоперидолом — смотря что будет под рукой.

И вот получается, что даже когда реальная способность человека к дриблингу подавлена специальными лабораторными условиями и договоренностями, когда остаётся только вот эта простейшая, автоматическая функция человеческого сознания, то есть когда человек прямо загоняется в режим, где он демонстрирует предсказуемую «реакцию»... Прямо на поле самого бихевиоризма, когда реакции проявляются — сами эти реакции в этом опыте по своему существу никак не сводятся к условным рефлексам! Работает механизм совсем другого сорта.

Впрочем, сам Лефевр критикует бихевиоризм по другим причинам, более фундаментальным...

Tags: логика, наука, познание, язык
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment