realistromantic (realistromantic) wrote,
realistromantic
realistromantic

Колыбелька с двойным дном



Сейчас широко обсуждается инициатива г-жи Котовой под торговой маркой «беби-бокс» / «окно жизни». Лоббисты (а это именно лоббисты с бизнес-заинтересованностью) приводят эмоциональный довод. Довод устроен так. Пока СМИ кричат о матерях, выбрасывающих своих детей на помойку, лоббисты говорят: «Давайте сделаем ящики. Назовём их красиво: окна жизни. В эти великолепные колыбельки негодяйские матери смогут анонимно сдать тех, кого они собрались убивать».

В итоге, правда, в голове после их красивых слов остаётся не радость, а отчаяние, типа: «Ну сделаем же хоть что-нибудь! Пусть это чудовище не убивает ребёночка, а кладёт... хотя бы... в нашу... убогую... колыбельку!»

Отчаяние — вообще не самый лучшей регулятор для нормальной жизни. Отчаяние — это дёрнуться по принципу «пан или пропал» с шансами 10%, когда иных шансов не осталось вовсе. Уместно ли здесь отчаяние?

Шансы измеряются статистикой. По статистике (опираюсь на данные из СМИ), у нас по статье УК 106 (убийство матерью новорожденного) ежегодно регистрируется около 100 преступлений (число меняется, в последние годы уменьшается). Для сравнения, отказов от детей в роддомах за год — 10 тысяч. Всего в год рождается примерно 2 млн детей. А население — 140 миллионов. Для сравнения — в ДТП у нас гибнет примерно 25 тысяч человек в год, от убийств — порядка 10 тысяч.

Поэтому понятно, что речь здесь идет не об общем отчаянном положении, когда у нас просто эпидемия детоубийств, а об отчаянии за конкретно этих младенцев, которых в общей статистике ничтожно мало.

И вот г-жа Котова решила их спасти довольно оригинальным способом. Способом, который затрагивает не только эти сто детей, но и многие тысячи.

Инициативе уже не один год, и люди, встревоженные тем, что инициатива слишком уж странная (например, попросту противозаконна) начали разбираться. И выяснили, что, во-первых, как раз этих-то детей г-жа Котова не спасёт. Анализ показывает, что на это преступление женщин толкают определенные причины: психическое заболевание, психологическая травма или маргинальность. Если эти причины уже подавили материнский инстинкт, то убедить женщину донести ребенка до «коробочки» уже нереально.

Во-вторых, этот способ провоцирует отказываться от детей тех, кто иначе бы от них не отказался. Вам тяжёло воспитывать ребенка? Сдайте его в окно жизни, за вас это сделают лучше!

В-третьих, есть еще 25 фактов, по которым эта инициатива не только никого не спасает, но и попросту увеличивает число сирот.

В-четвертых, анонимное окошко, куда поступают неучтённые младенцы — это просто клондайк для трансплантологов. По алгоритму работы такого «ящика», сначала сигнал о том, что ребенок подброшен, поступает на пульт дежурного в больнице, и только потом медработники вызывают полицию для оформления. Или, как можно представить, не вызывают.

Но вызывают или не вызывают, мать уже не должно заботить, ведь она от ребенка отказалась. Не должно это заботить и кого-то еще, ведь ящики позиционируются как улучшенная версия помойки: мягкая кроватка, кондиционер и сигнал врачу, но всё остальное — тайна ради анонимности преступницы. Всё доверено автоматике, которая зажигает лампочку. Ящик закрылся — лампочка загорелась. Вот и вся жизнь.

В-пятых, оказывается, что пресловутая «анонимность» такого отказа — это на самом деле пиар и враньё. Достаточно этих пиарщиков спросить, как быть, если поступит младенец с побоями, то сразу выясняется, что там будет видеокамера, следящая, кто принёс ребенка, чтобы при необходимости его найти и наказать. Да и просто пронести живого ребенка по улицам города, когда кругом видеонаблюдение, тоже задачка для спецагентов. К тому же в XXI веке есть проблема терроризма: где гарантия, что туда не положат бомбу? Ящик-то стоит не в лесу, а в стене мед. учреждения.

Но всё это стало более-менее известно общественности только через пару лет от начала затеи. До этого момента, насколько я понимаю, первой реакцией на это предложения у людей-неспециалистов было: «Если это хоть кого-то спасёт, пусть будет!».

У меня вызывает досаду, что для того, чтобы изобличить шайку проходимцев, понадобилась работа десятков и сотен высококвалифицированных специалистов разного профиля (криминологи, юристы, психологи). Неужели в XXI веке не хватает каких-то простых ориентиров, чтобы понять, что затевается «что-то не то»?

Чтобы лучше понять, что это за простые ориентиры, давайте посмотрим, как вообще практика анонимного и недокументированного отказа от детей согласуется с общей культурой нашего времени.

Ящики для подкидышей практиковались в средние века. В некоторых странах внебрачная связь была страшным преступлением (вплоть до смертной казни), и поэтому проблема, куда девать незаконнорожденного, была остра. Понятно, что альтернатива этим ящикам была печальная. В современной России, не говоря о контрацепции, внебрачный ребенок — лишь повод для развода, а оставить ребенка можно прямо в роддоме. При этом оформляются все необходимые документы с участием самой матери, по которым гарантируется, что государство будет о ребёнке заботиться так же, как о сироте.

В средние века и к смерти отношение было другое: была высокая смертность даже среди взрослых, а младенческая — вообще обычное дело. Забота государства тоже была устроена иначе. Сегодня за ребёнком государство следит от 28-й недели беременности, и, как минимум, до повестки в военкомат. Даже если беременность не регистрировалась, а ребенок родился дома, то при малейшем подозрении всё выясняется, а врач, оказывавший женщине помощь, обязан ответить на все вопросы милиции. В обоих случаях дальше вопрос к матери: где ребенок?

Теперь представим, что по инициативе г-жи Котовой беби-боксы введены и создано законодательное обеспечение под них:

— Где ребенок?
— Отнесла в ящик. Ой, уже забыла, в каком районе. Какая разница?


Всё. Если беби-боксы законны, то она в своем праве. Вся система учета, защиты детей проваливается в средневековье.

Более того, если беби-боксы вводятся для тех, кто хочет анонимности и поэтому не хочет оставлять ребенка в роддоме, то таким женщинам удобнее как раз отнести ребенка в лес, потому что, как мы уже поняли, около бэби-бокса обязательно будет камера. И если принимавшие ребенка его уронят или как-то еще повредят, то будет возбуждено дело, и разыскивать будут ее, подключив все технические средства XXI века. Это не средневековый ящик, где «принесли живого — и то хорошо».

Получается, что даже для тех, кто готов выбросить ребенка в помойку, беби-боксы не только не побуждают сдать ребенка в ящик, но и покрывают убийство. Как говорится, «благими намерениями выстлана дорога в ад».

В итоге получается, что сама идея «пусть лучше не на помойку несут, а законно кладут в эти ящики» неявно легализует всё, что связано с помойкой. Легализует и исчезновение ребенка, и его внезапное появление «по ту сторону». Мать, убившая ребенка и закопавшая труп, уходит от преследования, а ребенок, появившийся в ящике, со стёртой историей — без имени, без национальности, без вероисповедания, без документов, без защиты государства — поступает в руких неких «дежурных». Которые, как говорят сами пиарщики этих ящиков, могут быть не только в государственных, но и в частных медицинских организациях.

И всё это касается уже не тех 100 матерей в год, которые убивают своих новорожденных. Этот соблазн касается уже как минимум всех тех 10 тысяч, которые отказываются в роддомах. А как показывает практика, в «ящики» детей несут не только они, но и, например, бабушки, которым надоел детский плач.

Это только первый горизонт, который открывается из-за того, что жизнь ребенка низводится до уровня «найденного в канаве». Что будет, если идти этим путем дальше?

Следующий шаг: если эти «колыбельки» будут в шаговой доступности и у всех на виду (а иначе Котова будет и дальше говорить, что детей убивают потому, что ящики слишком далеко), то меняется всё отношение к ценности ребенка и его здоровья. Если в любой момент можно сказать, что ребенка сдали в ящик, значит, его можно в любой момент убить и выбросить. Какая забота, помилуйте? Сегодня ребенок есть — завтра его вообще нет.

Дальше возникает вопрос: а если можно анонимно отказаться от ребенка, то, наверное, его можно и анонимно продать? Если оказывается, что женщина не может сама донести ребенка до «окна», то, наверное, она может кому-то это доверить. Какому-нибудь благотворительному фонду. Фонд даже доплатит ей, из самых лучших побуждений. Или можно сразу провести роды — и забрать. Анонимно. А гражданские специалисты тем временем еще два года будут ломать голову, что эти фонды делают с детьми дальше, и как доказать, что они нарушают ими же инспирированные законы. По крайней мере, связь лоббистов беби-боксов с ЛГБТ замечена уже сейчас.

В качестве вывода. Не настаиваю, но мне кажется, простой признак, по которому можно заподозрить, что беби-боксы — это диверсия, сбрасывающая нас, если не конкретно в средневековье, то по крайней мере куда-то не туда, — это то, что они предлагают специально давать эмоциональный ответ на дикость. Если будем дикость оформлять специально — нормой станет дикость: или сама эта дикость, или дикость ответная.

Тот же принцип с гей-парадами. Легализуете их браки — они потребуют усыновлять детей. Разрешите им усыновлять детей — они потребуют запретить традиционные отношения («сексизм» и «гомофобия»). Это легализуется дикость прямая.

Тот же принцип и с ювенальной юстицией: вам сегодня показывают алкоголиков, выбрасывающих детей из окон? Вы согласны, что это ужас-ужас, и надо дёргаться? Ждите, завтра к вам придут за вашими детьми. Ваши дети здоровее, на них больше спрос. Это легализуется дикость ответная.

Тот же принцип сейчас начинается в Европе с миграцией и изнасилованиями. Мигранты ведут себя невообразимо? Власти их сначала приглашают, а потом покрывают их преступления? Уже хочется проголосовать за фашистскую партию? Завтра будут гореть печи концлагерей, а вы будете поставлены под ружьё во имя идеи тех, за кого голосовали. Это тоже легализуется дикость ответная.

Tags: беби-бокс, средневековье
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments