realistromantic (realistromantic) wrote,
realistromantic
realistromantic

Была у музея избушка лубяная...



Интересное дело, в историческом здании Рязани, в котором в 1917 году собирались Советы, в 1920-е годы комсомольцы просвещали молодежь, и в котором позднее, в 1988 году открылся Музей истории Рязанской комсомольской организации (с 1991 года — Музей Истории Молодёжного Движения), власти вдруг надумали поместить, ни много ни мало, музей самого известного в мире антисоветчика. А тот музей, что есть, — выселить.

Что бросается в глаза.

Когда в этом доме открывался музей комсомольской организации, он был явно на своем месте: здание сыграло историческую роль именно в эпоху Октябрьской революции. Здесь собирались Советы рабочих, крестьянских, а затем и солдатских депутатов. Здесь был открыт клуб имени Луначарского, а сам дом назвали домом Свободы. По названию дома переименовали и всю улицу: была улица Мальшинская, стала улица Свободы.

Сейчас в музее большую часть занимают экспонаты подвига рязанцев (в основном, понятно, молодежи): в Великую Отечественную, в Афганскую, в Чеченскую. Сказать здесь слово «экспонаты» язык повернулся с трудом: этот музей — вовсе не сумма экспонатов. Здесь каждая комната, каждый угол — это образ, в котором сочетаются и фотографии, и предметы, и интерьер. Скорее, такой музей — это сумма залов.



Я не большой знаток музеев, но я впервые увидел, чтобы подлинники документальных фотографий вырезались, из них делались сюжетные композиции, и потом всё это клеилось прямо на стену, а что-то — в разрыв обоев. И уже над ними, «обычным» способом закрепляются «элементы композиции» в обычном смысле этого слова. Композиция — это всё вместе — и эти «элементы», и фотографии, и стена, и обстановка.






Видимо, вслед за именем улицы Свободы, и сами эти, уже постсоветские, «экспонаты» мыслились как неотъемлемая часть Дома. Трудно представить, чтобы это можно было куда-то перенести без серьезных потерь. А действительно, зачем отделять? Это свой музей, рязанский. Он немыслим в отрыве от города, от его истории. Куда его «отделять»?

В модных «столичных» музеях всё обычно устроено наоборот. Прямоугольный зал. Стеклянные витрины. На стеклянных перегородках лежат бережно отрихтованные артефакты. Артефакты пронумерованы чернилами и подвечены современными 12-вольтовыми лампами. Расшифровка нумерации дана на табличке на двух языках. Такую выставку можно быстро и с одинаковым успехом развернуть в любом помещении любого города любой планеты Солнечной системы. Лишь бы хватило площади для витрин и были достаточно плотные шторы. И такая выставка в любом городе будет выглядеть всегда одинаково: как сумма вымытых, высушенных и разложенных по полочкам костей мамонта.

Эта выставка устроена иначе. На стене — списки погибших. Напротив — фотографии некоторых из них (какие были). Рядом — поганая пластмассовая мина, которую «не видно» металлоискателем, и, соответственно, инвалидная коляска. А вот фотографии афганских «жителей», которые днём с тобой разговаривают как обычные люди, а ночью словно превращаются в оборотней. Гид рассказывает о воинском братстве, говорит, что призывники, отслужив, добровольно оставались еще на несколько месяцев, чтобы лучше научить тех, кто приходит им на смену. Гид сообщает, что на той войне погибли сотни наших ребят. Один из посетителей замечает: «А ведь с тех пор, как те ребята ушли из Афганистана, здесь у нас от афганского опиума погибли сотни тысяч ребят».

На стене зала Великой Отечественной — как бы невзначай между фотографий — надпись: «Из Рязанской области на Великую Отечественную ушло 300 тысяч человек». Чуть в другом месте этой же стены, среди других фактов, как бы совершенно не заставляя вас что-то сравнивать: «В Великой Отечественной погибло 180 тысяч рязанцев». И всё это — прямо на стене, живьём, без защитных стёкол. Стёкла, конечно, есть, но не везде.

За скромной дверцей — часовня. Стена расписана. Выражение лица Георгия Победоносца — далеко не такое, какое привычно для москвичей.

Это музей.

* * *

Теперь, мимоходом, власть дает понять, что музей будет убран. Если по существу, то говорится что-то невнятное (их сильная сторона: уметь говорить невнятно) на тему того, что сам Путин велел создавать музеи Солженицина. И даже деньги на это выделены. И, видимо, поэтому (непостижимая логика — тоже их сильная сторона), создать Музей Солженицина надо непременно в здании Дома Свободы. Ну, а Музей Истории Молодёжного Движения надо выселить на место третьих музеев.

На ряд открытых писем от рязанских общественных организаций с естественными вопросами типа «а с какой стати именно здесь», последовали странные отклики, которые ни на один вопрос не ответили, но зато дали понять, что администрация пытается «бросить кость». Только, похоже, кость эту брать пока никто не захотел. И даже госпожа вдова Солженицина призналась, что и она не видит никаких причин делать один музей за счет другого. Но власти, похоже, продолжают играть в «моя не понимай».

Они, якобы, не понимают, что выселить музей такого рода — значит уничтожить его и технически, и духовно. Они, видишь ли, слишком умны, чтобы вслух признавать, что злоупотреблять властью, размещая на месте советского музея музей главного антисоветчика — это оскорбление. Они играют в непонимайку и делают вид, что это не они, а «общественность» предложила такую комбинацию. Наверное, они уверены, что народ уже не может уловить разницы между музеем и домом-музеем, между Домом Свободы и Домом Солженицина, между ответом и бумажкой? Или они просто уверены, что этот музей уже никому не нужен, а нужно только то, за что дают деньги?

По скорости, с которой в заявлениях бросаются кости разного оттенка и привкуса, возникает ощущение, что верить на слово тут нечему. А значит, запросов и открытых писем уже недостаточно, нужны более прямые демократические инструменты.

Вчера в Рязани прошёл митинг, где собрались те, кто не пожалел нескольких часов времени, чтобы обсудить, как отбить у нападающих этот маленький кусочек исторической памяти нашего большого народа.





С митинга, разумеется, велась и Twitter-трансляция.



Составленные планы приняты резолюцией митинга. Цитирую ее предварительный текст.

1. Мы требуем от региональной власти, чтобы Музей истории молодёжного движения оставался в прежнем здании и в прежнем качестве!
2. Мы требуем от региональной власти, чтобы были изысканы финансы для ремонта «Дома Свободы» и созданы условия для создания в Музее истории молодёжного движения экспозиций, посвящённых 100-летию Великого Октября и 100-летию комсомола!
3. Мы требуем от федеральных властей принять государственную программу по празднованию 100-летия Великого Октября и 100-летия комсомола! Налоги населения должны идти на празднование памятных дат, близких сердцу большинства населения!
4. Мы поручаем общественным объединениям — организаторам и участникам митинга за историческое достоинство России создать оргкомитет по проведению опроса жителей города и области о создании в городе Рязани Музея Солженицына.
5. Мы призываем к проведению объективной и авторитетной историко-культурологической экспертизы творческого и культурного наследия А.И. Солженицына для определения его реальной роли в истории России.
6. Мы требуем предоставления необходимого помещения Рязанскому отделению Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры.
7. Мы настаиваем на ускорении создания единого объективного учебника истории России.


Tags: МИМД, Рязань, Суть времени, история, митинг, музей
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments