realistromantic (realistromantic) wrote,
realistromantic
realistromantic

О синтезе

На дворе уже XXI век. На Украине — нацисты. А у нас до сих пор не решён один простой — но политически очень острый — спор — между людьми, вроде как верящими в бога, и людьми, вроде как помнящими веру в коммунизм. И спор такой острый, что можно услышать: «С коммунистами в окопе — только если от либералов отстреливаться. А так — жди выстрела в спину». А то и что-то покруче.

Думаю, по большому счету, главный пункт «спора» между коммунистами и верующими — это «есть ли бог». А это, по-моему, почти в точности основной вопрос философии: что первично: идея или материя.

И это очень старое противоречие. И, похоже, именно оно как бы «не дает» нам сегодня двигаться (хотя, с другой стороны, именно такие противоречия и двигают историю).


Для того, чтобы устранить противоречие, есть два пути. Первое — вернуться к точке, когда вопроса еще не было. Это контристорический путь. Мы (по метафизическим причинам) выбираем второй путь: «снять» противоречие (снять — в диалектическом смысле). Если бы мы возвращались к эпохе, когда был поставлен основной вопрос философии, то нам бы пришлось, в частности, отказаться и от христианства, которое невозможно без радикально идеалистического ответа на этот вопрос. И от многого другого. Думаю, понятно, что это уже явно «не наш путь».

Итак, мы выбираем второй путь — не возврат в «золотой век, когда люди еще не знали этого противоречия», а диалектическое снятие противоречия. Чтобы двинуться в этом направлении, нужно:

1. Признать существование противоречия — между идеализмом и материализмом. Нужно осознать оба тезиса — тезис и антитезис.

Грубо говоря, тезис и антитезис породили примерно такие комплексы своего содержания (уже, правда, под взаимовлиянием, но не суть):
С одной стороны: материализм, математика, наука, включая «учение Маркса»;
С другой: идеализм, вера, включая христианство.

Наше противоречие — это фундаментальная несовместимость этих позиций. (Кстати, если сама философия существует припеваючи, несмотря на этот ее собственный «основной» вопрос — то почему должны быть какие-то смертельные проблемы из-за этого вопроса у общества? Не смешно ли?)

И еще, чтобы двинуться к синтезу, нужно, как я понимаю,
2. Сформулировать цель.

А эта цель может быть сформулирована так: если само противоречие лежало в плоскости «понять мир», то решение будет в плоскости, что делать: «как мир изменить» (да, это скрытая цитата). А значит, это можно назвать политикой. (Не знаково ли, что именно через область политики в нашу жизнь и врывается вызов этого противоречия?)

Здесь, в области цели, обе стороны выдвигают такие мысли:

    «материалистическая сторона»: улучшение материального мира.
    «идеалистическая сторона»: личное спасение в ином мире.

Обращаю внимание, что эти формулировки уже сильно продвинуты по сравнению с начальной позицией. Потому что оказывается, что «улучшение мира» само по себе перекликается с (и психологически основывается на) каких-то христианских мечтаниях (а точнее, тех аспектах человеческой души, которую излагали в этих мечтаниях). А значит, «материалистическая сторона», если она истинно научна, обязана исследовать этот религиозный опыт, чтобы понять, что такое улучшенный мир.

А со стороны «личного спасения» совершенно естественно оказывается, что если задача Церкви — обеспечить это спасение, то цель государства — создать условия для такого спасения. А значит, востребован опыт общественного строительства и, в частности, то, о чём говорит Н.В.Сомин. Это ведь уже не просто указать на «десять заповедей», которые говорят «как делать», но не говорят, куда (и за кем) идти.

Обратите внимание, здесь спор уже идет гораздо более содержательный, чем «есть ли бог». Здесь спор: нам надо улучшать мир — или спасать его?

Отвечать на этот вопрос пока еще по-прежнему нужно отдельно в каждой из этих систем: материалистической и идеалистической. Но в общих чертах этот ответ (если его не прорабатывать научно/богословски) уже можно выразить общими словами. Например, такими: история предъявляет нам вызов, поэтому не исправляя мир, мы его потеряем (по-моему, мысль на православный язык легко переводимая). И — с другой стороны — не сохраняя мир, мы его угробим, и тогда «развивать» его станет бессмысленно (это легко излагается в терминах естественного отбора). Как видите, расшифровывать это по-прежнему нужно отдельно в рамках каждого из этих учений, но общий язык уже появляется. И тогда сами эти учения — при таком уровне диалога — уже могут называться «языками». И возникает вопрос переводимости мыслей.

То есть к синтезу мы продвинулись еще больше.

Теперь нужно, по большому счету, зафиксировать:

    с научной стороны, понятие «сотериологическая наука», которая по построению близка к понятию «политика», и,
    с религиозной стороны, что-то типа «православного социализма» (термин пусть уточнят сами верующие) — который по сути тоже политика.

Сотериологическая наука — наука о спасении человечества. Туда ведь входит (светское) личное спасение, как минимум во франкловском смысле. И туда же входит вопрос теории общества, идея которого не угаснет так быстро, как в СССР.

Православный социализм — представление о жизнеспособном(!) устройстве общества, наиболее способствующем спасению людей. Кстати, православные не утверждают, что исповедующие другие религии ни за что не спасутся — и это очень важно для такого синтеза! А еще ведь сказано больше: про «душу свою положить за други своя».

Всё. Глубокий диалог начат. И не удивлюсь, если в конце концов выяснится, что то, что отказывается от диалога с одной или с другой стороны, на поверку окажется ересью или прямой антинаучной ложью. Либо просто вражеским решением нашего исходного противоречия: не историческим, а контристорическим.

Я верю, что по большому счету, выбор сейчас только один — «вперед» или «назад», а остальное — это просто аккуратное «допиливание» ошибочных позиций каждой стороны. Долгое, трудное, и, быть может, закладывающее будущие противоречия — которые в будущие эпохи придется разрешать уже на новом уровне.

При этом наука не перестаёт быть наукой оттого, что она озаботилась спасением (жизни на Земле, Вселенной, чего угодно). И христианство не перестаёт быть христианством: тексты святых отцов уже написаны, и нам нужно только открыть их и разобраться в них с учетом того, что что-то из того, что тогда казалось тонкостями теологии, теперь стало жизненно важным (и востребованным!) политическим вопросом.

Вот примерно что-то такое, по-моему, и есть синтез по основному вопросу философии в диалектическом смысле. И, по-моему, именно этот вопрос и стоит за нынешней философской бедой, на которой и разводят нашего брата.

...

Поскольку я обязан, высказываясь на актуальные политические вопросы, не уходить от политики насовсем, а возвращаться к ней (ведь иначе это не разговор о политике), схематично изложу историческую проекцию этих соображений.

Был тезис — Империя. Между прочим, не абы какая, а основанная на идеале справедливости. Тезис, почему-то, политически сгнил и, что особо знаково и позорно, был политически убит руками не кого-то, а самого царя и самой церкви (пишу с маленькой буквы: верующие поймут почему).

В удачный момент пришел антитезис, на основе которого большевики спасли страну. Они его правильно «допилили» напильничком, чтобы он заработал (например, сохранили семью как общественный институт), и, сохраняя тот же идеал справедливости, создали еще более великую державу, давшую миру Победу и блиставшую в лице Гагарина. И, что тоже знаково, позорно убитую собственным генсеком.

Упрекать большевиков в атеизме нельзя. Они реализовали то, что было исторически своевременно, в чём была их историческая миссия. (Кстати, и эту мысль тоже можно перевести на религиозный язык.)

Итого, у нас теперь есть проработанные обе вещи — и тезис, и антитезис. И вот теперь, когда встал вызов недостаточности уже и антитезиса — возникает необходимость снова вспомнить тезис (когда-то проигравший самому себе) — и правильным образом сделать вот такой синтез. Большевиков упрекать в атеизме нельзя. А вот нас теперь — если речь снова будет идти о воинствующем атеизме — уже можно и даже нужно. (К слову, большевиков можно даже втайне поблагодарить за то, что они, вопреки своему учению, не прервали церковную преемственность, — как и царизм за то, что они, во имя своих «лучших побуждений», не сгноили на каторгах всех большевиков и т.д.)

Ну, а теперь, давайте, философы, где ваша терпимость к другим позициям? Почему, доведённая до политики, она сменяется на истеричную нетерпимость? Может, вы просто забываете, что в политике вами и вашими эмоциями обязательно начинает играть враг, давя на все ваши болячки? Ну так их надо лечить, а не бить Россию под гнилостно-сладкие разговоры о ненавистном коммунизме.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments